Глава вторая

Гений

Король ящеров остервенело несется по растрескавшейся земле. Гладкая чешуя на его спине пышет жаром, в зубах зажат нож. Он почти скользит, ноги с подушечками ступнях делают выверенные, просчитанные шаги. Эта методичность инстинктивна, его разум давно выточен до лезвия, чтобы освободить в памяти место для более важных функций — найти добычу по запаху, броситься на нее, облизать, убить. Его жизнь — красивый и ужасный инструмент, которым он лишь управляет. Обладатель божественного оружия. Своего оружия. Стоит только пожелать, и оружие действует.

Солнце сегодня жжется. Но нахрен солнце. Оно больше не навредит Королю ящеров. Оно хочет его убить, но не может. Он на своем гребанном месте. Он летит, защищенный от ненависти древнего и разъяренного божества, которое желает вскипятить его кровь. Король ящеров съедает ненависть солнца. И высирает ее.

Буквально. Тело Короля ящеров — чудо: обсидиановая чешуя поглощает яростный красный свет, переваривает и прячет в запасах жира, который моментально сжигается, когда он пулей мчится по песку. У Короля ящеров нет потребности во сне, если только он не решает иначе. У Короля ящеров нет потребности в еде, но он охотится. Он убивает и глотает добычу. Не потому что ему это нужно, а потому что это кажется ему правильным. Он убивает, потому что любит убивать. Он любит себя и любит мир, в котором нашел свою истинную сущность. Всё, что делает Король ящеров, он делает из любви.

Генетическая лотерея, в которой он получил эти дары, должна была убить его. И в триллионе триллионов миров она его убила. Чешуя выпадала кусками, оставив его истекать кровью из зияющих ран. Разум, отшлифованный до размеров лезвия, истончался так сильно, что терял управление над оружием, и Король ящеров лежал на солнце, обрастая жиром от сладкого фотосинтеза, пока мясо не вырывалось из-под кожи. Иногда будущая чешуя становилась опухолью, и он умирал сразу. Но в этом мире он выжил. В этом мире он идеален.

В глубине своего мощного подсознания он всё это понимает, считая свое выживание благословением от вселенной. Мироздание молчаливо приняло то, чем он стал и зачем был выбран. Он чудовищное существо, приносящее смерть, он не должен существовать, но продолжает жить вопреки своей безобразной природе. Чем он может быть, если не божественным инструментом? И что может быть богом, если не его собственный и ужасный Ид? Он ни в чем не нуждается, но всего хочет, и безграничные возможности этого желания похожи на наркотик. Они будоражат его. Они несут его через всю пустыню.

Его сознание пылает пониманием священной цели, оно поет хвалу само себе, не обращая внимания на внешний мир. Но бессознательная часть пристально слушает. Оружие тянется наружу, охватывая мириады систем и сил, которые движут его. Земля шепчет оружию через волоски на ступнях. Где-то вдалеке сминается участок земли, по которому с хрустом ступает ботинок. Шесть ботинков. Две пары легких шагов и одна пара тяжелых. Расстояние — полкилометра, 48 градусов от курса. Оружие передает информацию Королю ящеров: добыча, на востоке.

Он подбирается бесшумно. Язык выпускает холодную сталь ножа, пробует воздух на вкус — свежий урожай новой информации, которая одновременно известна и неизвестна тому, что управляет Королем ящеров. Как он и подозревал, три тела. Два из них — пост-люди (как и он сам, хотя он бы так не сказал), третье тело — стандартное. Один хорошо упитан, двое — чуть хуже, и один из последних — хуже другого. Они идут друг за другом: ранний человек впереди, пост-люди следуют за ним.

Идущий сзади — меньше остальных, совсем маленький, вероятно, не выше метра, и Король ящеров чувствует токсины в его крови. Но Королю ящеров он не угрожает, особенно если застать его врасплох. Убить, но не есть, шепчет оружие.

Идущий посередине — совсем другой. Когда-то он был человеком, а сейчас возвышается почти на три метра с четырьмя руками. Кожа серо-голубого оттенка туго натягивается вокруг мышц, которые вырываются по всему телу как холмистые, пухлые соцветия. Этот опасен, шепчет оружие. В рукопашном бою он разорвал бы Короля ящеров на кусочки, если бы не обсидиановая броня. Плоть — это лишь плоть, и нож проткнет ее без особых усилий. Застать их врасплох становится главной целью.

О раннем человеке спереди даже нет смысла думать. Король ящеров мог бы уделить ему внимание, но ему не терпится начать. С последнего раза прошло слишком много времени, и наркотический трепет от соприкосновения ножа с кожей скоро станет далеким воспоминанием. Король ящеров, сам не помня, как составил доскональный план действий, приступает к работе.

Мгновенно, без единого звука, он хватает самого маленького, закрывая ему рот массивной рукой. Пост-человек хочет закричать, но лезвие ножа забирает воздух из его легких, и пустой хрип шевелит щетинки на ладони Короля ящеров. Еще секунда — и он сидит на спине жертвы, отталкиваясь от падающего на землю безжизненного тела. Зубы Короля ящеров впиваются глубоко в плечо большого пост-человека. Голиаф машет руками, но нож уже перерезает ему сонную артерию, а Король ящеров вырывает кусок мяса из плеча. Он жует, затем глотает. Громадное человеческое существо с грохотом приземляется на колени, качается и падает. Из дыры в его шее, пульсируя, выливается черная вязкая жидкость.

На микросекунду Король ящеров задерживается в самохвалебном экстазе, затем обращает свой взгляд на человека впереди стаи. С едва различимым удивлением он замечает, как далеко от него находится существо. Оно быстрее, чем казалось на первый взгляд. Но уже через несколько секунд его голова все равно зажата в пасти Короля ящеров. Пасть захлопывается, Король ящеров чувствует, как на его языке трескается человеческий череп. И наступает тишина. Он чувствует ее кожей, когда кладет ладони на землю. Удовлетворенный своей работой, Король ящеров ест.

Когда день переходит в сумерки, а то, что осталось от путешественников, переварилось (кроме самого маленького, он остался гнить), Король ящеров осматривает оставленные вещи. Пост-люди оставили после себя только одежду, а человек нес за плечом большой тяжелый мешок. Инстинктивно покопавшись в нем, Король ящеров разочаровывается. Ничего кроме книг. Огромной кучи книг.

Короля ящеров мало волнует литература. Его сознание даже не умеет читать. Тем не менее, он садится рядом со стопкой книг и аккуратно перелистывает каждую страницу. Обладатель оружия никогда не узнает того, что узнало подсознание, но такова божественная жадность Короля ящеров. Он обглодает кости до блеска, перевернет каждый камень, ведь один из них может оказаться драгоценнее других.

Сумерки превращаются в темноту, но Король ящеров видит и без света. Тот, кто орудует телом, не воспринимает полученную информацию, но в какой-то момент всё меняется. Король ящеров мгновенно понимает, что держит книгу: «Квантовая меметика: о межпространственной каузальной запутанности», авторы — Манн и Харт. Это пробная печать, которая содержит, помимо прочего, несколько математических доказательств. Эта книга — самый прекрасный и важный предмет из всех, к которым прикасался Король ящеров.

Его сердце поет, наслаждаясь божественным светом. Книга в его руках доказывает самые дикие, темные инстинкты. Доказательство божественности. Он не король философов, его волнуют не идеи, а их практическое применение. Он может выточить из чисел нож, сделать их своим оружием. Он наконец может получить то, что хочет. Он может получить всё.

Король ящеров не разбирается в тонких деталях своего плана. На самом деле было бы не совсем верно сказать, что он вообще знает о существовании плана. Его разум понимает, что есть цель, и она достижима, и этого понимания достаточно, чтобы Король ящеров начал двигать свое тело на восток, куда направлялся его последний прием пищи. Всем остальным займется его подсознание, которое создано для этой задачи. Подсознание Короля ящеров — безупречный аналитический двигатель, способный разбить всю окружающую реальность на логические абстракции и сделать на их основе заключения. В книге всё заранее превращено в полезные абстракции, числа. Оружие делает ментальную заметку: сделать так, чтобы обладатель нашел больше чисел. Король ящеров не знает, что такое числа, но знает, что они прекрасны, потому что так говорит оружие.

Доказательства в книге, конечно же, доказывают абсурдные идеи. Но ни Король ящеров, ни оружие не способны этого понять. Они видят мир по-другому. Они знают лишь то, что открыли великую и могущественную Истину, и знают о ее сокрушительных, великолепных последствиях.

Король ящеров движется на восток. Он пьян от мыслей о своей славной судьбе, от своего представления будущего, полного крови, руин и экстаза. Он сможет сделать многое, и будет продолжать бесконечно, до конца времен. Он перешагнет через миры, поглотит их. Бесконечность ждут борьба, потери, разрушения. Король ящеров знает, что всё это произойдет, потому что оружие говорит, что это уже произошло. Дни превращаются в недели. Король ящеров бежит. Король ящеров мечтает.

Он мечтает о безупречности, которую достигнет. И какой-то глубоко запрятанный логический процесс в его подсознании заставляет его беспокоиться об этой безупречности, о ее последствиях. Безупречность не состыковывается с его пониманием себя. По сравнению с ней Король ящеров внезапно кажется ничтожным. В его ДНК вписано знание того, что он идеален. Но подсчеты — великолепные, новые, волнующие подсчеты — не сходятся. Если он станет безупречным, значит сейчас он не безупречен. Эта мысль не дает ему покоя и заставляет всё быстрее и быстрее бежать по бесконечной пустыне, по разрушенным городам и всё более странным и одичалым местам. Король ящеров сокрушается по самому себе, жалкому и никчемному. Ему стыдно, ему противна собственная ложная уверенность. Он принимает решение. Он убьет это ползучее, бесполезное тело, и его место займет идеальное чудовище. Божественное могущество станет принадлежать ему. Впервые с момента превращения в существо, которым Король ящеров является сейчас, он ненавидит себя.

Оружие приносит Короля ящеров в прибрежный город. Он прижимается к земле, слушая ее шепот, но в ответ раздается молчание. Города, точнее говоря, их руины, часто могут принести Королю ящеров развлечение и пропитание: по ним еще бродят в поисках укрытия сотни возможных жертв. Но не здесь. Это Мертвый город. Переступая его границу, Король ящеров знает, что смерть ему гарантирована. Через несколько дней, а может, часов, радиация одну за другой развернет каждую клетку в его теле, пока он не превратится в большую безжизненную опухоль. И это лишь один из возможных исходов. Весь город кишит плотным, почти вязким, осязаемым потенциалом. Король ящеров чувствует его на своей коже. Стены реальности здесь очень и очень тонки. Даже Король ящеров, создание хаоса, понимает, что не стоит на них давить.

Он сразу чувствует, как внутри начинает формироваться бурлящая опухолевая масса, но продолжает свой путь. Она убьет Короля ящеров до конца дня, но если всё пойдет по непостижимому плану оружия, смерть уже не будет ему помехой. Чем больше разрастается опухоль, тем больше энергии оружие направляет ногам, глазам и языку, чтобы они бежали, смотрели, чувствовали, искали. Король ящеров мчится по расколовшемуся асфальту, ржавому металлу и затвердевшим нечеловеческим останкам всех, кто ступал в город раньше. Он не знает, чего ищет, но поймет, когда увидит. И, наконец, он видит.

Здание перед Королем ящеров — скелет своего прошлого величия: большие стеклянные окна, заменяющие почти все стены, давно разбиты, на их месте осталась только кривая решетка из железных балок, из последних сил сдерживающих сооружение. Король ящеров подбегает к южной стене и бросается от одной сломанной оконной рамы к другой, пока не доползает до пятого этажа. Он с трудом тащит тело по битому стеклу. Стоять уже слишком тяжело. Опухоль добралась до легких, и в мозгу недостаточно кислорода. Теперь нужно более осторожно расходовать силы. На мгновение Король ящеров останавливается, чтобы отдышаться, и тогда опухоль протягивает свое щупальце к груди, едва не доходя до сердца. Времени нет, — говорит оружие. Не задерживайся. Отдохнешь, когда станешь богом.

В середине коридора Король ящеров находит дверь кабинета, который, как ему известно, принадлежал доктору Роберту Манну. Он дергает дверь, но та оказывается заперта, и Король ящеров выламывает ее. Он знает, что это усилие дорого ему обойдется, и, конечно же, набухшая в глазнице опухоль лопает глазное яблоко как виноградину, и левая половина мира погружается во тьму. Но эта потеря невелика. Одного глаза достаточно. С чуть меньшей скоростью и большей осторожностью, чем обычно, Король ящеров разносит всю комнату. Оставшийся глаз бросает взгляд на каждый обрывок бумаги, каждую надпись, ожидая команды оружия. На это уходит больше времени, чем хотелось бы, но он всё же получает команду.

Король ящеров затанцевал бы, если бы его тело еще было на это способно. Этап сбора информации пройден. Он нашел все нужные числа. Теперь нужно поставить ловушку. Он мчится по городу несмотря на бушующие в теле опухоли, облизывает, вынюхивает, кусает, трогает, видит. Ощущает, слушает, ищет, пробует воздух на вкус, пока не находит точку, в которой вселенная наиболее хрупка. Точку, где соприкасаются границы. Нож вырезает в земле геометрические спирали и зажигает по их периметру маленькие костры. Король ящеров вскрывает запястье, из которого в углубления в земле вытекает холодная, пораженная кровь. Со стороны это кажется колдовством, но для оружия этот ритуал — не более, чем прикладная математика. Король ящеров давит на стены реальности по четким указаниям оружия, перемещая их в своих целях. Оружие Короля ящеров уже переросло священный текст. Его разум создан для идей, которые не способны понять человеческие умы. Он создает свои уравнения, прекрасную, ужасную, злую новую математику. В другом мире Король ящеров мог бы быть выдающимся колдуном. И в триллионе триллионов миров так и есть. Может, он встретит одного из них. Может, он станет одним из них.

Король ящеров чувствует, как с массой опухолей нарастает давление в левой ноге, всё сильнее и сильнее, пока не взрывается дождем внутренностей и не оставляет за собой кровавую культю. Король ящеров не обращает внимания. Началось.

Он видит великого извивающегося змея, протянувшегося через всё, что было и что будет. Каждая часть его тела — одно из проявлений Короля ящеров. Бесконечность Королей ящеров, и каждый из них проводит один и тот же ритуал в одной и той же связующей точке. Бесконечные колебания потенциальных возможностей, сливающиеся и расширяющиеся в еще большую бесконечность. Король ящеров закрывает глаз, но он всё равно видит. Он всё равно представляет.

Он представляет безупречность. Идеального себя — чудовище размером с планету, пожирателя миров, бессмертного, неубиваемого. Он летит вдоль змея, поднимается выше и выше, на расстояние галактики, но видит лишь малую часть всей бесконечности. Он продолжает взлетать, и чем дальше поднимается, тем сильнее искривляется и изменяется тело змея. Разветвляясь на новые возможности, разные пути, змей оказывается гидрой. Чем дальше от центра, тем сильнее властители этого бесконечного собрания похожи друг на друга, но все они — Король ящеров. Вскоре он находит нужного себя. Идеального, именно такого, как он представлял. Огромного, ужасающего, не чувствующего голода, но ненасытного. Король ящеров протягивает руку, и вот — он здесь.

И тогда с неба падает огромный камень, и давит Короля ящеров, как жука. Его мозг разнесен по земле. Кровь, хлынувшая из трупа радиальной волной, тушит костры. Реальность колеблется и восстанавливается настолько, насколько возможно в этой точке. Огромная, неуклюжая шестиметровая гуманоидная масса из плоти и опухолей, которую Король ящеров принял за труп, ползет к булыжнику. Существо одной рукой поднимает камень, сдирает с него Короля ящеров и бросает того себе в рот. Оно жует, затем прерывается и выплевывает все имущество Короля ящеров в свою гигантскую изуродованную руку. Кладет нож в карман и бездумно выбрасывает книгу через плечо. «Квантовая меметика» несется по воздуху, пролетая над зданиями и далеко за них, пока не падает в реку Чарльз, откуда по течению несется в Атлантический океан. Гигант взваливает булыжник себе на плечо и продолжает свой путь.

В этом мире Король ящеров мертв. Но в триллионе триллионов других он идеален.